logo
 
?

казино пьер рей

В 1972 году издал свой первый роман «Грек» основанный на событиях из жизни Аристотеля Онассиса, немедленно ставший бестселлером.

Девять вечера полицейские перекрыли автомобильное движение по всей набережной Круазетт. Тысячи людей в нетерпеливом ожидании расположились вдоль баллюстрады, нависавшей над пляжем, который был разбит на квадраты деревянными купальными кабинками. У входа в казино «Палм-Бич» метрдотели встречали первых гостей праздничного представления и провожали их к столикам, установленным иод открытым небом. В это же время в сторону понтона, на котором стояли пушки, подготовленные для фейерверка, на предельной скорости понеслась моторная лодка.

Пространство между выстроившимися в одну линию шикарными, ярко освещенными отелями заполнялось все новыми толпами отдыхающих, стекавшихся на набережную из прилегающих улочек. Толпа взорвалась аплодисментами и криками, которые упругой волной ушли в ночь.

Те, кому счет в банке позволял поселиться в «Мажестик», «Карлтоне», «Мартинези» или «Гранд-отеле», стояли у окон в ожидании предстоящего события. Несмотря на тарахтение двигателя, четверо находившихся в ней мужчин отчетливо услышали ритуальную фразу, которой ежегодно открывался всемирный фестиваль пиротехнического искусства.

Обосновавшись на краю дамбы, у самого основания маяка, пиротехники в последний раз проверяли свои приборы. «Испания представляет…» Описав широкую петлю вокруг понтона, лодка мягко к нему причалила. Вверх, пересекая друг дружке путь, взлетели ракеты, ярко освещая чернильно-черное небо.

Из акустических колонок, закрепленных на стволах пальм, на фасадах зданий, замаскированных в листве кустарника, полились бархатные звуки духовой музыки.

Двое мужчин, не теряя ни секунды, перепрыгнули на скользкое дощатое покрытие. Оставленного на понтоне человека звали Эрвин Брокер. Эрвин почувствовал, как на нем загорелась одежда, как огонь добирается до его тела.

Мотор работал на пониженных оборотах, издавая глухое и хриплое рычание, напоминавшее агонию смертельно раненного зверя. Ему было двадцать восемь лет, и он не хотел умирать. Он понимал, что сейчас умрет, что ничто в мире не может спасти его. Ощущение тяжести взрывчатки на животе сводило с ума.

Со стороны берега донеслись первые звуки музыки д'Аранжуаза. Один из мужчин опустился перед ним на колени и укрепил на животе жертвы мощный заряд взрывчатки. – Осталось не более двух минут,- напомнил штурвальный в черном. Судорожно изгибаясь, он изо всех сил пытался сбросить взрывчатку с живота, но она лишь чуть-чуть сместилась в сторону. Наконец Эрвин затих, откинул голову на пропитанные влагой доски настила и посмотрел в небо. Он знал, что она взорвется, как только придет в движение самое большое колесо.

– Осталось четыре минуты,- сказал мужчина-штурвальный в черном. Последний из оставшихся в лодке перебрался на понтон, загроможденный специальной конструкции приспособлениями, к которым крепились петарды всевозможных калибров. Затем с помощью проводов присоединил детонатор к связке цилиндров, предназначенных для финального букета салюта. – Марко, тебе когда-нибудь приходилось вот так близко наблюдать салют? С берега доносились праздничный шум толпы и легкие звуки музыки. Его глаза расширились от ужаса – колесо начало вращаться: сначала медленно, затем быстрее и вскоре завертелось с невероятной скоростью.

Наклонившись, он без видимых усилий поднял со дна лодки связанного, с торчащим изо рта кляпом человека и взвалил себе на плечо. Несчастный прилагал нечеловеческие усилия, чтобы освободиться от веревок, но они не поддались ни на миллиметр. Вырвались первые всполохи огня, и это было последнее, что увидел в своей жизни Эрвин Брокер.

Его лицо покрылось испариной, вены на шее вздулись. Взрыв подбросил понтон вверх, и в небо взметнулся огненный столб.